В делах о возмещении ущерба и (или) компенсации морального вреда, причиненного ДТП, ключевым фактором является то, что такой ущерб /вред причиняется источником повышенной опасности, которым является транспортное средство.

«Вестник Фемиды» сделал подборку судебных актов по делам, где суды решали вопрос об определении владельца источника повышенной опасности, а также о его ответственности за причиненный ущерб / вред.

Определение СК по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции о т 29 июля 2024 г. по делу № 8Г-13680/2024 [88-14835/2024]

В. сбил на дороге двух человек. Из-за темного времени суток он не сразу заметил стоящий на дороге неисправный мопед и двух пешеходов рядом с ним, которые транспортировали мопед вручную. В. предпринял меры к снижению скорости и инстинктивно повернул руль влево, однако избежать наезда на пешеходов не удалось — один из них — Д. — погиб, другой получил телесные повреждения.

По факту случившегося правоохранительные органы провели свою проверку, но уголовные дела возбуждать не стали. Так, на основании заключения автотехнической судебной экспертизы было установлено, что В.

сделал все правильно, несоответствия ПДД в его действиях выявлено не было. Экспертиза также подтвердила, что он просто не имел технической возможности предотвратить ДТП. В то же время пешеходы явно нарушали ПДД, двигались без светоотражающих знаков в темное время суток по дороге, перевозили громоздкий предмет (мопед) посередине дороги, а не по краю проезжей части и т.д. Кроме того, при судебно-химическом исследовании крови и мочи было установлено, что оба они были пьяны.

Правоохранительные органы заключили, что в действиях В. признаки состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, отсутствовали. В действиях пешеходов состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, так же выявлено не было, так как они не являлись субъектами данного преступления, поскольку никто из них не управлял в момент ДТП транспортным средством.

Но судебных разбирательств по факту произошедшего ДТП избежать не удалось. В суд с иском к В. о возмещении морального вреда в сумме 1 млн руб. обратилась мать погибшего пешехода М. Суд первой инстанции частично удовлетворил требования М., взыскав с В. в ее пользу компенсацию морального вреда в сумме 350 тыс. руб. Апелляционная инстанция снизила сумму компенсации до 200 тыс. руб. Однако В. остался не удовлетворен таким исходом дела, считая, что он в целом не обязан компенсировать моральный ущерб, возникший из ДТП, так как последнее произошло по вине самих пострадавших, и подал кассационную жалобу, однако судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции оснований для отмены состоявшихся решений не усмотрела.

Так, суд первой инстанции, установив, что смерть пешехода Д. наступила в результате наезда на него автомобиля под управлением ответчика, в действиях которого отсутствовали нарушения требований ПДД,

и в данной дорожной ситуации он не имел технической возможности предотвратить наезд на пешехода, руководствуясь положениями ст. 151, 1064, 1079, 1083, 1101 ГК РФ, пришел к выводу о том, что мать умершего вправе требовать от В. компенсацию морального вреда независимо от его вины.

Отклоняя доводы В. о том, что ДТП произошло по вине самих пешеходов, находившихся в состоянии алкогольного опьянения и остановившихся для отдыха с перемещаемым ими мопедом в темное время суток на проезжей части без светоотражающих элементов, суд исходил из отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что вред жизни возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Суд также не воспринял доводы В. о том, что в связи с наступлением страхового случая М. получила от страховой компании, где М. застраховал свою ответственность, страховое возмещение, указав, что эта вы-

плата не имеет значения для дела, так как в соответствии с п. «б» п. 2 ст. 6 Федерального

закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» причинение морального вреда не относится к страховому

риску по ОСАГО.

Суд апелляционной инстанция согласился с выводами суда первой инстанции, однако снизил размер компенсации, применив п. 2 ст. 1083 ГК РФ и исходя из того, что смерть Д. произошла в результате грубой неосторожности самого потерпевшего и при отсутствии вины владельца источника опасности.

Судебная коллегия по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции заключила, что, вопреки доводам кассатора, дело было рассмотрено нижестоящими судами верно и каких-либо нарушений допущено не было, в связи с чем судебные акты первой и апелляционной инстанций были оставлены без изменения, а жалоба В. — без удовлетворения.

Определение СК по граж данским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции о т 19 марта

2024 г. по делу № 8Г-5768/2024 [88-6667/2024]

А. обратился в суд с иском к Я. и О. о взыскании материального ущерба в размере 566 тыс. руб. и компенсации морального вреда в размере 500 тыс. руб.

Свои требований А. основывал на том, что по вине Я., управлявшего транспортным средством Mitsubishi Lancer, которое принадлежало О., произошло столкновение этого автомобиля с автомобилем, принадлежащим истцу и им управляемым. При этом гражданская ответственность виновника аварии застрахована не была. В результате ДТП был причинен вред здоровью истца и механические повреждения его автомобилю.

Стоимость восстановительного ремонта автомобиля была определена оценщиком в сумме 566 тыс. руб.

Решением районного суда, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, исковые требования А. частично удовлетворены — с О. в полном размере взыскан заявленный материальный ущерб и частично компенсация морального вреда. В удовлетворении требований к Я. Было отказано в полном объеме. О. платить за аварию, виновником которой был Я. (признан судом виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1, 2 ст. 12.24 КоАП РФ, а также в совершении притупления, предусмотренного ч. 1 ст. 264.1 УК РФ), не захотела и подала кассационную жалобу. В ней она указала, что является ненадлежащим ответчиком по делу, полагала доказанным факт противоправного завладения транспортным средством Я. и отсутствие ее вины в таковом завладении. Она также указывала, что Я. свою вину в противоправном завладении автомашиной и исковые требования признал, но нижестоящие суды такое признание иска ответчиком не приняли. Суды также не учли, что О. и сама является по сути потерпевшей от противоправных действий Я., ведь его действиями причинены повреждения и ее автомобилю. О. указывала, что вывод судом о компенсации морального вреда обоснован судом исключительно платежеспособностью О.

Проверив это дело по доводам жалобы, кассационная инстанция не усмотрела каких-либо нарушений при его рассмотрении, допущенных со стороны нижестоящих судов.

Так, в ходе судебного разбирательства Я. действительно признал иск, указав, что ключи от машины взял без разрешения, но не у О., а у Б. (дочери О.), которая фактически владела автомобилем. Сама О. поясняла, что машина, на которой Я. спровоцировал аварию, зарегистрирована на ее имя, однако фактически ей пользуется ее дочь Б. Я. самовольно взял ключи от автомашины, находясь в гостях у Б. О случившемся ДТП О. узнала позже и по просьбе Я. не стала заявлять в органы полиции об угоне. Допрошенные в суде свидетели подтверждали сообщенные сведения об обстоятельствах завладения Я. транспортным средством.

Однако, руководствуясь положениями ст. 15, 151, 1064, 1079 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в п. 19, 24 постановления Пленума ВС РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее — постановление Пленума ВС РФ № 1), п. 35 постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального

вреда», суд первой инстанции пришел к выводу о наличии правовых оснований для взыскания суммы причиненного имущественного ущерба и морального вреда именно с О. по причине того, что именно она являлась собственником автомобиля и именно ей была допущена грубая неосторожность при осуществлении полномочий владельца источника повышенной опасности, выразившаяся в уклонении от обязательного страхования гражданской ответственности лиц, допущенных к управлению транспортным средством, а также в необеспечении должного контроля за исключением доступа к управлению транспортным средством лица, не имеющего права на управление и находящегося в алкогольном опьянении. Частичное же признание иска Я. суд не принял, указав, что такое признание нарушает права истца, пострадавшего в ДТП.

Суд апелляционной инстанции согласился с данными выводами суда первой инстанции, дополнительно указав, что владение автомобилем Б. на момент ДТП не было законным, поскольку договор ОСАГО, а также иные документы, подтверждающие законное владение транспортным средством

(доверенность, договор аренды), не оформлялись, чему способствовало поведение О., проявившей безразличное отношение к надлежащему оформлению передачи владения автомобилем другому лицу и к соблюдению требований закона об обязательной гражданской ответственности.

Незаконное же владение автомобилем Б. привело к тому, что им незаконно завладел Я. Суд апелляционной инстанции сделал вывод, что источник повышенной опасности выбыл из обладания О. по ее воле в незаконное владение Б., что в свою очередь повлекло незаконное завладение автомобилем Я.

Апелляция также учла, что О. не заявляла в правоохранительные органы об угоне, а иных доказательств выбытия автомобиля из ее обладания помимо ее воли в результате противоправных действий иных лиц представлено не было.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания иска Я. также были признаны правильными, так как было учтено, что Я. Не имеет постоянного источника дохода, и признание им иска нарушает права и интересы потерпевшего в ДТП истца.

Судебная коллегия напомнила, что согласно п. 2 ст. 1079 ГК РФ, а также разъяснениям, изложенным в п. 24 постановления Пленума ВС РФ № 1, владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее

источником повышенной опасности.

Однако в рассматриваемом деле транспортное средство выбыло из фактического владения его собственника О., соответственно, и обязанность по возмещению вреда потерпевшему в ДТП истцу должна быть возложена на собственника источника повышенной опасности — О., которая добровольно передала автомобиль своей дочери без оформления такой передачи в установленном законом порядке, в том числе путем исполнения возложенной на собственника обязанности по обязательному страхованию гражданской ответственности лиц, допущенных к управлению автомобилем, тем самым она не доказала, что источник выбыл именно из ее обладания, а не обладания третьих лиц, в результате противоправных действий других лиц.

Кассационная инстанция оставила в силе состоявшиеся судебные акты, указав при этом на право О. предъявить в последующем требования к Я. о возмещении понесенных ею убытков.

Определение СК по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции о т 5 сентября 2024 г. по делу № 8Г-14777/2024 [88-18032/2024]

М. и Л. обратились с иском к В. и Н. о взыскании с них солидарно компенсации морального вреда в размере 500 тыс. руб. в пользу каждой из истцов.

Свои требования истцы обосновывали тем, что их брат Ю. погиб из-за наезда на него автомобиля, находящегося в собственности Н., но за рулем которого в момент ДТП находился В. Истцы ссылались на то, что действиями ответчиков им был причинен моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях, связанных с утратой брата.

Районный суд удовлетворил требования женщин частично, взыскав в пользу каждой из них по 300 тыс. руб., но только с собственника автомобиля как владельца источника повышенной опасности, то есть с Н. В остальной части исковых требований было отказано. Определяя размер компенсации, суд учел обстоятельства самого ДТП, степень нравственных и физических страданий, вызванных смертью родного брата истиц, имущественное положение Н.

Однако областной суд, куда была подана апелляционная жалоба, с позицией районного суда не согласился и отменил его решение, приняв по делу новый акт о взыскании в пользу каждого из истцов компенсации морального вреда в размере только 30 тыс. руб. При этом обязанность выплатить указанную компенсацию суд возложил на В., который находился за рулем автомобиля в момент ДТП, освободив от ответственности собственника машины Н.

Такое решение было обусловлено тем, что апелляционная инстанция, изучив приобщенную к материалам дела копию полиса ОСАГО, установила, что в нем в качестве лица, допущенного к управлению автомобилем, участвовавшим в аварии, указан в том числе и В., то есть транспортное средство было передано ему на законных основаниях и на момент ДТП его законным владельцем являлся именно В., поэтому он и должен нести ответственность в виде возмещения морального вреда истцам.

Кроме того, суд апелляционной инстанции установил в действиях погибшего Ю. грубую неосторожность, содействовавшую возникновению вреда. Так, уголовное дело по факту вышеуказанного ДТП правоохранительные органы заводить не стали в связи с отсутствием состава преступления в действиях водителя В. При этом в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела был сделан вывод о том, что нарушений ПДД, находящихся в прямой причинно-следственной связи с ДТП, в действиях водителя В. не было.

В то же время в действиях Ю., напротив, усматривалось нарушение ПДД —он двигался вне нерегулируемого пешеходного перехода слева направо в темное время суток в состоянии алкогольного опьянения средней степени; не проявил должной внимательности и осмотрительности, что и привело к наезду на него автомобиля под управлением В.

Уменьшая размер компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции учел фактические обстоятельства дела, грубую неосторожность Ю., тот факт, что Ю. неоднократно находился в местах лишения свободы, отсутствие доказательств о тесной семейной связи Ю. с истцами в периоды нахождения Ю. в местах лишения свободы, а также то обстоятельство, что В. является пенсионером по старости.

Женщины подали кассационную жалобу, не удовлетворившись новым судебным решением апелляции. Они считали, что сумма компенсации была занижена, а платить ее полагали необходимым именно Н., а не В., так как Н. являлся трудоустроенным, а В. пенсионером по старости.

Проверяя данное дело по доводам жалобы, судебная коллегия Восьмого кассационного суда общей юрисдикции посчитала, что областной суд правомерно возложил ответственность в виде возмещения морального вреда истцам на В., учитывая положения норм ст. 1100 ГК РФ, п. 1 и 2 ст. 1079 ГК РФ, разъяснения, содержащиеся в п. 18 и 19 постановления Пленума ВС РФ № 1, а также тот факт, что В. был вписан в страховку. Она также признала верным выводы областного суда о наличии в действиях Ю.

грубой неосторожности, что и снизило размер компенсации морального вреда, взыскиваемого с В. (п. 2 ст. 1083 ГК РФ, абзац 2 п. 23 постановления Пленума ВС РФ № 1).

На основании этого судебная коллегия кассационной инстанции оставила жалобу истиц без удовлетворения, засилив апелляционное определение областного суда.

Источник публикации: Вестник Фемиды № 2 (143) Март 2025

Ведущий специалист

Ладыко Анна Михайловна